Category: армия

Доблестная вооруженная полиция тоже хочет фотографироваться

Иду себе, никого не трогаю, даже не пристаю ни к кому на предмет сфотографировать. Передо мной знакомая картина: построение развода караула полиции, той что посольства охраняет. Неожиданно один из солдатиков вежливо здоровается и спрашивает не желаю ли я их сфотографировать. Правда, он мне свой фотоаппарат совал, но поскольку у меня свой есть фотоаппарат с собой, фотографирую на свой. Ожидаю, что вот и на фотоаппарате служивого надо будут на кнопочку нажать, но нет, свой аппарат солдат убирают, говорит спасибо и всё, собственно, зашагали строем восвояси.

Вон один солдат во втором ряду язык мне показывает, а тот что в майке с черепом - новенький, видимо, форму не успели справить.



Я так думаю, что солдаты эти знают меня как облупленную, знают, что я людей фотографирую, знают когда и куда я хожу. Мы ж мимо них, пока они на посту стоят, туда сюда шастаем.  Младший считает своим долгом с ними здороваться.
Я про то, что меня в очередной раз посчитали. Мы тут у китайцев как на ладони, замечают и запоминают они нас гораздо больше чем мы себе думаем.

Collapse )

«Ничего не может быть презреннее устройства китайской военной силы…» Часть I

Оригинал взят у alter_vij в «Ничего не может быть презреннее устройства китайской военной силы…» Часть I
XIX век Китай, в лице Цинской империи, встретил в зените могущества, стремительно переходящем в неумолимый закат. К началу позапрошлого века, кроме современной территории, включая Тибет, Синьцзян и Тайвань, границы маньчжурской империи охватывали Монголию, Корею, Вьетнам, Бирму, Непал, ныне российскую Туву, российское Приморье и – что удивит нашего читателя – остров Куедао, т.е. Сахалин (о том, что эта земля имеет и японское имя Карафуто у нас ещё помнят, про китайское имя забыли, а зря…) Япония сёгунов, оставаясь политически независимой, являлась по сути культурной провинцией Китая, взирая снизу вверх на великую «страну поэтов и философов».

В XVIII веке, практически избавленный от войн (отдельные «миротворческие операции» кавалерии маньчжур на границах не в счёт) Китай пережил демографический бум, его народонаселение выросло в пять раз и превышало население всей Европы; уровень жизни на тот период также оценивался современниками выше европейского. Европа же в свою очередь отдала дань моде на китайский стиль – от увлечения европейских просветителей древнекитайской философией до обязательных «китайских комнат» во дворцах европейских монархов и русских царей.

В Европе гремели наполеоновские войны, а покой Поднебесной охраняла миллионная армия. По численности она равнялась армии Наполеона на начало 1812 года, в момент наивысшего военного напряжения французской империи, контролировавшей почти всю Западную и Центральную Европу.

Военный бюджет Китая в 1812 году составил 51 миллион рублей серебром или 25 200 275 лян серебром ( Лян – весовая единица в Китае XIX века, 37 грам; серебряный лян, т.е. слиток серебря весом 37 грамм, служил основной денежной единицей Китая того времени) ), плюс такая неопределяемая ныне сумма как 5 608 676 мешков риса. Даже без этих мешков данная сумма соответствует военным расходам Российской империи в том году, когда французы сожгли Москву.
Данные цифры приведены в книге Егора Ковалевского «Путешествие в Китай», СПб, 1853 г. на основании официального отчета Бин-бу – «Военной палаты» Маньчжурского имперского правительства. Кстати, после 1812 г. отчеты о содержании китайской армии открыто более не публиковались.

Таким образом, с цифрами у Китая было всё в порядке. Хуже было другое – эта огромная армия оставалась абсолютно средневековой. Уровень её военной техники и тактики соответствовал в лучшем случае европейской Тридцатилетней войне (1618-48 гг.), а в отношении артиллерии и стрелкового оружия – пожалуй, даже и последнему периоду Столетней войны.

Маньчжур из императорской гвардии, фото XIX века
Collapse )